«(…) Иду, чтобы повиноваться твоему зову. Хочу узнать участь свою в твоем повелении, смогу ли увидеть участь свою в небе твоем, если узнаю это? Мои глаза, уши, руки, ноги, язык - это ты. Я очищу их. Их надо приготовить для тебя. Мои глаза смотрят на грязные, черные рисунки, избавь от них меня. Отстрани все, что ограждает меня от тебя. Я уже не в силах выдержать это, сделай меня сильным. Все слабости свои раскрываю тебе, бессилен и беспомощен на пороге твоем, береги глаза мои. Да увижу невидимое, а видимое спрячь от меня. Да не услышат скверные, черные слова уши мои, помоги мне. Да услышу только тебя, оглохну ко всему, кроме слов, говорящих о тебе. Сотвори меня бдительным для всех поминаний. Я хочу упоминать только тебя. Очисти язык мой, как от кожуры, от пустых и бессмысленных слов. Отдали меня от костей и волос. Омой меня в море. Пошли дождь в глаза мои. Отрежь руки и ноги мои, оставь меня без рук и ног, научи идти к тебе без шагов. Сломай шею мою. Сломай поясницу мою. Сними с меня одежды мои. Оставь меня без тяжести, груза. Возьми у меня все лишнее. Сколько лиц есть у меня – все уничтожь. Сотри их, упрости меня. Нет у меня воли, не осталось мощи, устрани силу, крепость мою. Сделай меня похожим на себя. Гни, скрути, режь, кроши, сожги, уменьши, сделай прозрачным, сделай меня похожим на себя. Избавь меня от меня. Устрани сущность мою, заставь меня бросить осмотрительность. Да не буду говорить «я», а говорить буду «ты». Иду к тебе. Теперь иду к вратам твоим. Покинул все врата, оставил все пороги, вышел из всех комнат, оставляю все изображения, бросаю одежду свою, покидаю тяжести свои. Иду к тебе, приведи меня к тебе. Приведи меня в себя самого, иду к тебе. Смотрю в сердце твое. Иду к глазам твоим, ведь я был светом твоих очей. Где мое поздравление? Что ты сделал с ним? Почему ты позволил мне гнить в этих скверных, в этих черных, в этих покрытых слизью, в этих заплесневелых, в этих гнусных, в этих дряблых, в этих корыстных, в этих враждебных, в этих черных покровах, в этих серных морях, в этих грязных лужах, в этих гнездах, кишащих червями? У тебя же не было сердца? Ты же вмещался в мою душу? Где же это обещанное мною слово? Почему я не сдержал слова? Почему я нарушил клятву? Нарушил обет я и вернулся обратно. Предал, сбежал с порога твоего. Я не узнал тебя, покрыл тебя, развеял тебя в дыму подозрений, тебя… тебя… тебя очень люблю… Очень соскучился по тебе, не могу выдержать.
Очень соскучился по дочери, почему ты оставил меня этим страданиям?
Почему мне сделал это? Почему бросил тень на себя? Почему ходил в те здания, использовал те телефоны, выполнял то, что скажут те странные люди в синих костюмах, почему этот огонь бросил на тело мое, почему сжигаешь меня? Почему ты заставляешь кровоточить душу мою?
Очисти от крови руки мои, не заставляй меня стучаться в сердце и дверь чью-то. Покажи мне, как пишешь ты рукой Книгу Судеб - Левх-и-махфуз. Цвет самого близкого мне покрова ты черным считаешь. Как могу порвать ее? Если б голод продавался на рынке, я не купил бы ничего, кроме него. Его не возбуждал бы. Пресек бы все, что аппетит его раздувает. Пресек бы пути его. Отрезал бы ему руки, кисти, ноги. Хочу уничтожить его. Он - самая большая преграда на пути, достигающей тебя, я должен устранить его. Я должен убить его.

Регистратор гостиницы смотрит странно. Говорю: «Спокойной ночи», полусонными глазами, он говорит: «Спокойной ночи», как будто молвит: «Вообще, один умный не встретится нам».
Когда я вышел, суровый северо-восточный ветер остудил мою кровь. Звуки города притихли. Есть земля, утратившая свою консистенцию, но и она покрыта снегом. Ночью, снегом, детьми, несчастьями покрываешь нас. В нескольких домах горит свет. Горят уличные фонари. Вспоминаю стихотворную строку «Я видел намаз, палили намаз». На табличке надпись «Поспект «Джумхурият». Прекратилась беготня. Все замолкло. Тишина для души кажется еще более знакомой. Расстояние между темным и светлым - более подходящее гнездо… Скользит моя нога, спотыкаюсь. Перехожу мост, дохожу до первой улицы, ведущей к мечети «Эвлия». Справа – лавка сухофруктов «Кумру». Запах гнили. Здесь, как в городе, которого жители не любят. Я еще не видел такого грязного, неухоженного и запуганного города. Несколькими годами раньше при поездке в Диярбакыр я уже оказывался в таком положении. Иду в мечеть. Никого нет. У бассейна с фонтаном – шадырвана - пусто, безлюдно. Внешняя пустота несведуща об одиночестве внутри меня. Ссора утихает. Воздух обледенел и замер. Не чувствую своих ушей, снимаю шапку из шерсти, голова вспотела. Мерзну. Куртку снимаю, обувь, носки… Открываю кран. Вместе с тем, что это - подготовка к тому месту, где немного позже поклонюсь к тебе, это одновременно - и очищение наедине с собой… Странно работает мой разум. Годами использую это слово: «разум», однако что это, где находится, для чего годится, как работает - не знаю. Постоянно что-то ассоциируются, с такой скоростью, поражающие вещи стекаются в голове, что устаю, оставляю их, хочу убежать от них... Вода чистая, непорочная. Буду очищаться. Леденит. Начинаю с именем твоим. Когда выговариваю твое имя, трясутся двери и окна в моей груди. Вздрагивает крыша шадырвана. Очень холодно, стучат зубы. Омываю пальцы, руки. Вода прозрачная. Очищаю свои чувства. Как очищу свой разум? Где небесная вода, ею ли очищу свой разум? Покажи мне путь, здесь нет никаких следов. Дай немного света, не вижу что впереди. Здесь глубокая тьма, эти огоньки горят, но никакой пользы от них нет. Вода течет, как бы выговаривая: «Я - источник жизни». Полощу рот. Молчу. Вода заставляет молчать. Чищу язык.
Итак, очищаюсь. Иду к тебе. Порог твой чист. Иду, очистившись. Вода течет в землю. Земля - это я. Земля - мое тело. Вода - мой источник. Земля - мои корни. Я - между двух источников. Если б не было воды, то омовение совершил бы землей. Омываю руки. По мере мытья возвращаюсь к своему источнику. По мере того, как омываю руки, ноги, лицо, очищается мой разум. Рассудок мой возвращается в первоначальную непорочность. «Эй, безысходный разум, - говорю. - Направься к месту рабства, предназначенное для тебя, чтобы оно тебе наставление прочитал. Избавься от веры своей». Вера - это акт. А акт - это связь. Не связывай себя. Не старайся зря, ее не ограничишь. Старания твои тщетны. Она не вместится ни в какое воображение. Чувствую, ты не сможешь ограничиться никакой верой. Ты - всюду и всегда. Ты - не место и не время. Ты - без места и времени. Снова омываю руки, лицо. Не лицо, а разум свой омываю. Эй, разум, избавься от веры своей. Скажи время, когда она обращается к тебе, не думай о том, что ответишь ей. Ты тоже – связь. Уйди с середины. Забудь то, что внутри тебя. Ничего мне дать не сможешь, скажи это. Оставь меня. Упрости меня, эй, мой разум. Как ты сможешь вместить в свое восприятие воду. Как сможешь соединить землю. Оставь это свое ограничивающее воображение. Знаю, не сможешь ответить мне. Нет у тебя ответа. Не сможешь окликнуть меня, знаю. Избавляюсь от тебя, когда омываю лицо. Когда полощу рот, омываю руки, ноги, очищаюсь от тебя. Теперь чувствую себя в тени твоего имени. Вижу только твое имя. Знаю, знать это - ничего не изменит. Возможность моего существования или мое существование - только с тобой. Теперь окликает твое имя, под осмотрительностью которого я нахожусь. Говорит: «Я - Бог твой». Да, истина в словах твоих. Но я не смогу ответить тебе. Только могу сказать: «Ты - самый великий». Да, да, только это смогу сказать. Сам того не зная, говорю: «Аллаху экбер». Я не могу знать смысла твоего имени. Я знаю, тебя невозможно постичь. Надо поклоняться только перед тобой. Надо подчиняться только тебе. Все имена указывают на тебя. Проявление – с твоей особенностью. Любое возвеличение будет недостаточным, чтобы ознакомить с тобой. Никакое превосходство не превзойдет тебя. Ты - превосходящий все превосходства.
Ты пригласил меня на молитву в себе, вот пришел, я у ворот твоих.
Приоткрываю двухстворчатую дверь, украшенную орнаментальной резьбой, инкрустацией и росписью. Никого нет.
Внутри сумрачно. Свет, просачивающийся через окно, перерезает темноту. Подхожу ближе к михрабу. Когда иду, словно с лестницы спускаюсь на землю. Ты приглашаешь меня получить причитающееся мне из даров твоих. Ты унижаешь мою душу, обедняешь меня. Уменьшаюсь, облегчаюсь, упрощаюсь. При каждом произнесении текбира поднимаю руки, твои дары, принесенные мне, в том проявлении остаются позади. То, что ты дал мне, кладу в седельный вьюк. Хочу большего сияния. Есть ли границы твоему величию? То, что ты показал мне во время этого появления, вижу, меньше следующего. Щедрость твоя не прерывается, увеличивается. Не перестаешь дарить. Не перестаешь возвышаться, хочу упереться лбом в твой порог.

Я - в тебе, с тобой, перед тобой. Научишь ли тайне обращения в сторону Каабы. Душа моя, обращаюсь к тебе, не будь мне покровом со своей утонченностью. Тело мое, к тебе обращаюсь, не будь мне покровом со своей плотностью. Кааба внутри меня, к тебе обращаюсь, не покрывай Каабу, что вне меня. Кааба, что вне меня, к тебе обращаюсь, не покрывай Каабу внутри меня. Куда не повернусь – там ты. Исчезают мои линии, углы, ломкости, порезы, превращаюсь в круглый лик, тело мое превращается в лик, я теперь состою из лика. Его хвалил ты. Его называл любимым. Даренное Ему слово хранит все слова. Всеми этими словами молю тебя. Ношу твою Тору. Ношу твое Евангелие. Ношу твой Коран и твой Псалтырь Давида. Открываются двери. Вхожу. Еще одна дверь. Вхожу. Еще одна дверь. Вхожу. Еще одна дверь. По мере того, как открываются двери, открываются глаза мои. Две стороны есть у него, одна середина и связка, соединяющая друг с другом две стороны. Ты ли назвал его «Фатиха»? Он - завоевание? По мере того, как читаешь, открывается. Открывается, по мере того, как читаешь. Читай его. Откройся… откройся… вот, открывается. Это - первое кольцо. Это не свет, а сияние. Не свет, я вижу его… голова кружится… кружатся ковры, стены, михраб, минбер, люстра, лучи, линии, купол. Не похож на лучи, которые я видел раньше. Из луча появляется один круг. Я в нем. Теперь я там. Кружусь. Мои ноги отрываются от земли. Слова самопроизвольно сходят из уст моих. Не знаю, что читаю. Только твоим буду рабом, только от тебя... Теперь я в кругу из сияния. Кружусь. Когда кружусь, читаю это. Смотрю на слова, сходящие из уст моих. Порхают, как звездные пылинки. Улыбаясь, гляжу на них. Вижу сердце свое. Вижу не как кусок мяса, а как часть света. Горит. Сердце мое сияет, как маяк. Ты разделил «Фатиху» между собой и мной на две части..? Первые четыре аята отделил для себя? Последние три аята отдаешь мне? Только от тебя будем просить помощи… Этим ты меня привязываешь к себе? Ты меня зовешь в этот Берзах? Блестящее проявление ты открываешь этим? Ты скрываешь смысл и божества, и рабства? Он несет семь твоих качеств? Одна из сторон воплощается в тебе, а другая – во мне? Я на первом этапе. Я сделал первый шаг. Теперь не боюсь. Устраняешь страх из меня. Я на первой ступени спуска. Я - в Берзахе между Рубубиятом, являющимся изображением кыям между небом и землей, и Убудиятом, являющимся изображением седжде. Здесь объединяются высокое и низкое. Небо соединяется с землей. При возвышении с земли на небо совершается прохождение через этот Берзах. Вот это моя двойная натура. Грудь моя хрипит. Из груди моей выходят звуки. Тело мое дрожит. Что происходит со мной. Я боюсь. Что происходит, Аллах мой, держи меня. Возвращаюсь опять. Прохожу через тот круг, открывается новый круг. Голова кружится. Выпрямляюсь. Я говорю, наверное, услышал благодарящего его. Я молчу. Этот голос - не мой. Это говоришь ты. Ты говоришь моими устами. Снова приклоняюсь к земле. Снова возвышаюсь к тебе. Появляется еще один новый круг. Загораюсь желанием приблизиться. Спускаюсь, как ты. Одну треть ночи склоняюсь в седжде, как при первом твоем нисхождении на небо. Ты говоришь: «Совершай седжде, приблизься». Слышу тебя. Говоришь: «Наклонись ко мне». «Сделай шаг в мою сторону, побегу навстречу к тебе», - говоришь ты. Как сможет выдержать это мое сердце. Наклоняюсь. Упираюсь лбом в землю. Предоставляю свой лоб не земле, а твоим рукам. Возвращаюсь к земле. Возвращаюсь к сущности своей. Остаюсь там. Чувствую руки твои. Здесь перевал из сияния. Это место моей встречи с тобой. Чувствую твой запах. Смотрю в глаза твои. Проявление длится недолго. Появляешься и сразу исчезаешь. Ты не исчезаешь, глаза мои перестают видеть. Недостаточно глаз моих. Текут, как масло. Твое имя зовет меня к сближению. Ты любимый, я любящий. Если бы я был любимым, ты сказал бы: «Совершай седжде мне, ты близок». Ты сказал: «Совершай седжде, приблизься», ты – любимый. Развязываются комки внутри меня. Связки расслабляются. Облегчаюсь, как перышко. Как будто нет земного тяготения. Тяжести не чувствую никакой. Не чувствую тело, плоть, кости свои. Не знаю своего имени. Держишь лоб мой. Охватываешь меня за лоб. Милость, текущая в лоб мой из рук твоих, не кончается никогда. Я вижу соблазнившего меня. Теперь я далек от его влияния. Он не может ничего сделать мне. Не может влиять на меня. Есть еще один круг, не может пройти через него. Застыл за линией, стоит твердо. Смотрит на меня, плачет. «Ты, - спрашиваю,- плачешь вообще?» «Меня, - отвечает, - очаровываешь. Когда ты упираешься лбом в землю, я становлюсь беспомощным. Замораживаешь меня. Теперь ты далек от моего влияния. Я ничего не смогу сделать тебе». «А почему, - говорю, - плачешь?» «Думаю о том, что не совершал седжде ему». «Кому?», - спрашиваю я. «Адаму», - отвечает он. «Э-э, в чем же дело? Это был твой выбор». «Вижу участь свою», - исчезает с глаз. Земля целует лоб мой. Целую свою сущность. Моя суть прикасается ко мне. Здесь - место встречи с моею сутью. Поднимаю лоб и снова упираюсь. В этот раз длится дольше. «Аллах мой, - говорю, - ниспошли свет моим очам». Сияют глаза мои. «Освети руки мои». Руки мои начинают сиять. Руки мои горят, как угли. Сияет лоб мой. «Аллах мой, ниспошли сияние моим ушам». Слышу какой-то голос. Это твой, твой. Хочу слышать только твой голос. Оглуши меня к другим голосам. Справа дай мне сияние, слева, спереди, сзади, сверху, снизу дай свет... Становится мокрым то место, куда я упираюсь своим лбом. Я плачу навзрыд. Голос мой эхом отзывается в мечети. Слышу свой голос. Голос мой смешивается с голосом твоим. «Сотвори меня сиянием», - говорю. Мой голос отзывается эхом. «Сотвори меня сиянием», - говорю. Со стен, купола, михраба идет голос: «Сотвори меня сиянием». Говорю: «Ты – сияние». Слышу голос: «Ты – сияние». «Сотвори меня тобой», - говорю. «Сотвори меня тобой, говорю», - голос мой отражается эхом. «Сотвори меня тобой, Аллах мой». Снова возвращается голос мой: «Сотвори меня тобой, Аллах мой». Умолкаю. В лоб мой врезается голос твой: «Я сотворю тебя мною». «Аллах мой, возьми меня от меня и стань моим единственным существом, чтобы глаза мои видели только с тобой». Говоришь, что меня творишь тобою. Слышу твой голос, меня творишь тобою. Медленно выпрямляюсь. Присаживаюсь в последний раз. За шесть дней создал небеса и землю, после опоясал седьмое небо. Я сижу, словно опоясывая седьмое небо. Теперь не осталось покровов. Глаза мои облегчают. Не чувствую своего тела. Не чувствую себя. Обхватываешь мое сердце, держишь. Вижу его в твоих ладонях. Остаются только глаза мои. Знаю только это. Ничего не видно, кроме тебя. Моим последним словом становится: «Ху». Заканчиваю, выговаривая: «Ху». Не заканчивается, начинается, все начинается сейчас. Делаю шаг в жизнь. Осторожно наступаю туда. Там открывается имя твое, ниспославшее дух. Вхожу через эту дверь. С тобой начал, с тобой заканчиваю. Из тени одного имени твоего перехожу во благо другого имени твоего. «Салям» - имя твое, приветствую тебя. «Салям» - одно из прекраснейших имен твоих, приветствую тобою любимых. Исчезаю отныне. Себя найти хочу внутри того исчезновения. Уже время разлуки. Приветствую тебя прощальным приветом. Ты взял меня от меня, отделяюсь от тебя. Себя оставил тебе, возвращаюсь (…)».