«(...) В доме, где ему самому ничего не принадлежало, после утренней службы он был в аналитическом раздумье до тех пор, пока не выбился из сил от усталости.
Время приближалось к обеду. На улице лил ливень. С потолка деревянного дома Странника капала вода.
Он подумал о Посланнике. Как-то раз во время дождя он уже выходил из дома, некоторое время стоял, вглядываясь в небо, промок. Когда его спросили, почему он это сделал, он ответил, что «Его верность Всевышнему новая» и что «присяга на верность новая».
Вспомнив об этом, Странник вышел на улицу и зашагал под льющим как из ведра дождем. Из окна дома, которое выходило на восток, была видна рощица. Прежде чем выйти, он некоторое время прислушивался к радению промокших деревьев. Выйдя, направился в рощу.
«Вода - тоже посланник»,- прошептал он. Он обрадовался этому: «Вода - посланник». Он сейчас слушал послания воды. За короткое время промок до ниток. Вошел в рощу. Он делал это впервые. Дождь редко лил с такой силой. Он шагал среди огромных сосен, старых каштанов и низкорослых дубов, зарываясь в листья, которые на поверхности земли образовали толстый слой. Дождь падал через густые ветки деревьев.
«Это не падение, а будто бы возвышение, - проговорил он. Вытянув руки, стал ловить капли.
Это была маленькая прозрачная вещь. При прикосновении она распадалась. Он старался увидеть каждую из них по отдельности. Каждую вниз спускал ангел. Он знал, что если постарается увидеть ангелов, то они обязательно покажут себя. Вошел в одну из капель и увидел, что там находится целый мир. Было как внутри призмы. Несмотря ни на что, бил свет, и этот слабый свет распадался в воде в виде множества красок. Он увидел голубой, желтый, красный, фиолетовый, синий цвета. Внутри этих красок были маленькие признаки, указывающие на то, что дождь является посланником.
Он посмотрел на них. Теперь он был внутри капли. Внутри капли он был похож на светильник, который излучал свет лампадой. Изнутри красок посмотрел на источник света: красок не было. Но свет приносил их из какого-то источника.
Походив некоторое время внутри капли, он увидел, что дождь прекратился. Он вышел из капли. Подошел к сосне, одна из больших сучьев которой под воздействием бури раскололась в ветвях и склонилась к земле. Широкий, огромный ствол ее промок, еще больше разбух от дождя. Подножие было сравнительно сухим. Он наклонился и очистил щепки с поверхности, опустился до земли. Почва была мокрой.
Отвратительный запах ударил в нос. «О, Боже, что это?», – воскликнул он. Он разгреб мокрую землю, и оттуда вышла маленькая, странная вещь. Эта была вещь с невыносимым запахом. Он взял в руки эту вещь с запахом, который был хуже, чем у вонючки скунса, и, несмотря на сжигающую носовую полость запах держа ее близко к груди, вышел из леса.
Он пошел в обитель дервишей своего второго учителя в Ишбилийе. Там беседовали. Множество мюридов, вошедших в экстаз, сидели тихо, окружив Шейха. Шейх со слабым, но полным таинственности, влияющим на душу людей, голосом, говорил о «точке». Последнее предложение, которое он произнес, было: «Точка - есть сущность всего».
Вошел внутрь и сел на порог. Запах странной вещи, которую он держал в руках, за короткое время заполнил все пространство внутри обители. Этот мерзкий запах, который у всех сжигал носовую полость, рассеял и внимание Шейха.
Один из старых мюридов, кинув взгляд на вещь в руках Странника, спросил:
- Брат мой, что это?
- Не знаю, - ответил тот, - в лесу нашел.
- Тогда почему носишь в руках? Почему принес сюда?
Мюрид посмотрел на Шейха и замолчал.
После некоторого преодоления кислого выражения на лице, образовавшегося из-за сжигающего носовую полость запаха, Шейх сказал:
- Ты должен сделать нам пояснение.
Странник молчал. Другой мюрид, который был настолько же старым, как тот, не выдержав, вмешался в разговор:
- Я думаю, что господин делает это как часть духовных усилий.
Шейх, взгляд которого все время был на Страннике, не посмотрев на говорящего мюрида, произнес:
- Спросим у него.
- Ты ошибся, друг мой, - сказал Странник, обращаясь к мюриду, - это не усилие, как думаешь ты. Я нашел его в роще. И сказал себе: «Раз Аллах не колебался, когда создавал эту вещь с таким отвратительным запахом, то почему я должен стесняться носить его».
В то время, когда он зашел в обитель, Шейх говорил о «точке». Когда Шейх затруднился вспомнить, где остановился, Странник сказал:
- Начните с «Фатиха», господин.
Старик улыбнулся и сказал:
- Тогда начнем с начала, - и напомнил слова Посланника:
- «Вся Священная Книга находится в «Фатиха», «Фатиха» в «бисмилле», а «бисмилля» в букве «бэ», а буква «бэ» в отличительной точке, и вот я – есть та самая отличительная точка». Эти слова, передаваясь из уст в уста, дошли до наших дней. По пути отголоском отозвались в ушах всех видных людей. Сколько людей старались разгадать их тайну, много ночей провели без сна. Такое усердие и меня побудило к действию и я, приклонившись к своему сердцу, начал действовать, чтобы почувствовать прекрасный запах этой тайны. Подумав, что для того, чтобы понять я должен непременно вернуться к источнику, начал идти духовными шагами. Мое странствие закончилось на горе с обрывистым склоном. Вытащив его из-за вершин горы, спустил до уровня великих мудрецов. Все с волнением приняли эту тайну от меня. «Это может дать только исполненный чувства собственного достоинства ангел», - сказали они. Поистине, разгадка тайны точки превосходило такого беспомощного человека, как я. «Это, - сказал я им, - как метание камня, бросивший которого неизвестен, точно как катапульта. Кто натягивает лук, кто устанавливает камень и метает, можно узнать только пожертвованием». Используя язык тела, я сказал следующее: «Даже когда метаешь, это не ты метаешь, а метает Аллах». Это была тайна тайны и ее могли бы понять только те, у кого положение было близко к моему.
После этих слов Старик замолк и свой взор через маленькое окно, называемое «така», приходящее на уровень колен стоящего человека, устремил на улицу. В том месте, куда он смотрел, простиралась дорога. Она достигала до горы и, пройдя вершину, исчезала из виду. «Чтобы увидеть то, что сзади, требуется много усилий», - подумал он. «Зря не беспокойся, усердием не добьешься этого», - сказал голос изнутри. «Что же это?», - подумал он. Внутренний голос сказал: «Поисками не найти». Старик ждал, «Но, - добавил голос, - нашедшие - только те, кто искал».
Пока старик молчал, мюриды благовоспитанно ждали, сидя, всмотревшись вперед. Секрет дела был в терпении - это знали все. Чтобы научиться этому, надо было месяцами продолжать учебу в обители дервишей.
Старик, устремив свой взгляд в точку, где дорога, виднеющаяся из окна, соединяется с вершиной, с еле слышным голосом проговорил:
- Не представляйте в своем воображении как нечто другое то, что я в этих словах использовал слово «другой», Это форма выражения была использована потому, что так требовалось. Если вы в своем воображении представите другое, вы не сможете почувствовать то, что я хотел показать вам. Сообщаю вам большую новость. Вы должны крепко-накрепко зацепиться за него, чтобы войти в море правды и перейти от зависимого к абсолютному. Это - переход из уровня мышления в уровень восприятия. Не достигнув тайны точки, не сможете осуществить это. Тогда вы будете владельцем недосягаемого блаженства.
- Старик снова погрузился в безмолвие. В широком зале со стенами из саманной глины и с полом, покрытым глиняной обмазкой, царила тишина. Время остановилось. От скрипучего звука времени, работающего в толпе, не осталось и следа. Слышны были только дыхания. Затем и они растворялись в тишине, оставив после себя чистую пустоту. Все больше углубляющийся и ослабевающий голос Старика отозвался эхом в этой тишине:
- Когда я говорю о точке, то я говоря о Существе, которое, кроме Него самого, не видно тленным очам. Когда же говорю про «элиф», то говорю о Существе, кроме которого ничего нет. Существо не одно, а единственное. Один является первым из исчислимых. Тогда как Он – в неисчислимой единичности, единственный. Если говорю о букве «бэ», то знайте, что под этим подразумеваю величественное откровение, являющееся Великим Духом. После этих букв по очереди идут другие буквы, однако же, в центре моих слов находятся эти три вещи. Те, кто имеет высокие стремления к совершению добра, будут впереди и тогда, когда будут получать вознаграждение за это. Они – те, кто наиболее приближаются к Аллаху в раю благоденствия. Вот эти буквы и есть «элиф» и «бэ». Эти буквы в мире букв занимают место первого слова - «бисмилля». Потому что, если к этим двум буквам добавим «тэ», то найдем «эбт», которое на еврейском языке означает одно из имен Аллаха. Иисус с ним молился Богу своему и сказал так: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу Вашему». Здесь под Отцом имеется в виду Аллах. Он объяснил Его понятным для всех словом «Отец». Отец. Смотрите, «бэ» «элиф» «бэ» «элиф». Две отличительные точки и два единства. В единстве не может быть двойственности. Тогда и говорить о бесподобности – есть вид предположения другого. Неужели Аллах больше чем один, что нуждаешься в том, чтобы о нем говорили, что он единственный?
Несмотря на изношенное и предельно разрушенное перед беспощадностью времени тело, Старик говорил с ясным умом, которого от него никто не ожидал. Путешественник переживал постоянное удивление силе его рассудка. Он посмотрел на покрытое морщинами лицо Старика. Ни в коем случае не сделал бы этого, но сейчас, как будто чья-то рука повернула его голову и сказала: «Посмотри в его лицо». Посмотрел и увидел сияние. Сияние, так же, как показывало место, где оно появилось, так и само было видимым. Он подумал, что теперь это усталое сознание перестало быть сознанием и превратилось в одну из функций сердца.
Старик, будучи несведущ в том, что на него смотрят, избавляясь от безмолвного состояния, в которое впал опять, произнес:
- Точка, прежде чем появилась в виде «элиф», была тайным сокровищем. Буквы были в нем в неприметном виде, прежде чем объяснить скрытые в своей сути от глаз тайны, загрузив их во множество букв. Но когда постигнешь правды, то увидишь, что точка является ничем иным, как чернилами и то, что желается передать через нее, является самими чернилами.
Странник как раз в этом месте заметил, что извивается под тяжестью переданного Стариком, который опять погрузился в безмолвие. Как только осознал это, обратил свой взор на Него, и увидел, что Шейх тоже смотрит на него и на его лице играет заимствованная улыбка, которая появляется в очень редкие моменты. Старик будто превратившись в каплю в безграничном море любви. Кивнув головой в значении «да», он дал понять, что право и очередь говорить теперь пришли к Страннику.
Странник со спокойствием, которое удивило присутствующих на собрании, и стараясь подражать тону голоса Шейха, начал свою речь так:
- Один из достигших познаний, говорит следующее: «Буквы - есть показатели чернил. Нет такой буквы, которая бы не была окрашена чернилами. Цвет букв - это краска чернил. А краска букв есть всего лишь иллюзия. Сущность их в сердце чернил. Проявления их - с позволения чернил. Судьбу букв предопределяют чернила. И нет ничего, кроме Него. Слушай это внимательно, ибо проблема здесь. Они не одно и то же, Боже упаси, не говори, что это - то, а тот - это. Говорить это будет безумством. Потому что в те времена, когда не было ни одной буквы, был только Он. И после исчезновения букв останется только лишь Он. Буквы все исчезнут, только Лицо Чернил останется бесконечно. Не заблуждайся, увидев изображение букв, они в реальности являются только тенью. То, что твои глаза видят, когда смотришь на них – это всего лишь чернила, не забывай это. Никакая буква не может что-то прибавить или убавить у чернил. Если где-то есть буква, то она существует вместе с чернилами».
Когда речь закончилась, мюриды глубоко вздохнули. Взгляд Старика все еще был на дороге и смотрел он еще глубже, чем когда-либо. Как будто смотрел вовнутрь вещей. Как будто видел внутренность вещи, на которую смотрел.
Странник замолчал и отпустил голову, как это делал немного раньше. Мюриды в этот раз погрузились в еще большее безмолвие. Это было не неопределенное безмолвие, было тишиной, установленной, чтобы услышать то, что проходило через сердце старика.
Старик, указав на книгу, лежащую в закрытом виде на стоящей рядом подставке для богослужебных книг, произнес:
- Все буквы - в внутри точки. Все книги скрыты внутри одного предложения. Предложение скрыто в слове, а слово в букве. Отсутствие букв влечет за собой мысль об отсутствии слова, отсутствие слова - об отсутствии предложения, а отсутствие предложения - об отсутствии книги. Слово, каким бы оно не было - устным или письменным - обязательно нуждается в букве. Слово – это цветение букв. И все это - в точке. Точка является источником всех книг.
Опять наступил момент молчания. Старик не отводил своих глаз от дороги, будто что-то читал там и разговаривал. Будто смотрел в одну точку. Дорога простиралась, извиваясь. Даже если заворачивала вправо и влево, в конце все же достигала вершины.
- Но, - начал он, как будто паузы и не было, - точка бесподобна, нет равных Ей, Она, без сомнений, поистине всеслышащая и всевидящая. В отличие от других знаков, точка не вмещается ни в какое определение. Она преодолела такие признаки слабости, как длина, краткость, ширина, плоскость, которые есть у букв. Чувства не могут познать Ее, слушая и видя, как постигают букв. И в действительности схожесть одинакова в превосходстве по причине единства чернил. Потому что, сколько бы ни было возможности сделать похожими друг на друга буквы, это не противоречит превосходству цвета, чернила в каждой букве одинаковы. Буква похожа на букву, «тэ», похож на «бэ», а «сэ» на «тэ». Если захочешь озвучить одну из них, то обязательно найдешь соответствующий ей звук, однако не сможешь найти звук, отличающий точку. В точке сможешь найти различие, единство, множество, приоритет, последовательность, ширину, длину и высоту, но каждая из этих особенностей будет недостаточна для объяснения всего лишь одной стороны ее. Все буквы вместились в сущность точки. Она взорвется, и выйдут бесконечные буквы.
Старик продолжил свою речь, как будто читал вопрос, возникший в сознаниях после короткой передышки:
- Первая видимость точки, которую можно описать – это «элиф». «Элиф» проявляется в превосходстве, близком к уподоблению. В каждой букве находится в отличных от собственной реальности свойствах.
Шейх опять сделал паузу. На этот раз с душевным спокойствием оттого, что предвидел возможный вопрос, возникший в некоторых умах, произнес:
- Не забывайте, что видимость «элиф» не родилась из точки, а, наоборот, она является переливающейся частью точки. Поэтому, как первый «элиф» не был написан пером, точно так же он не зависит от него. Он появился по принуждению точки в его центре. Когда из точки что-то перелилось, имя его стало «элиф». Как существование «элиф» не зависит от пера, так оно не нуждается и в других буквах. Он не отвечает за свои поступки, но другие будут нести ответственность.